Category: транспорт

Category was added automatically. Read all entries about "транспорт".

А-ах...

М. Веллер

Чуча-муча, пегий ослик!
Вот видишь, все-таки я написал тебе письмо. Много-много лет я собирался это сделать. С тех самых пор, как мы с тобой расстались, и навсегда. Чтоб никогда больше не увидеться.

Меня нет больше на свете, милая. То, что еще осталось - совсем не тот я, которого ты любила и помнишь. Только вместилище - память и чувство. Прошло много лет, и я понял это. И ты тоже поняла, правда? Потому что тебя, той, что была, тоже нет больше. Мы стали другими, по отдельности друг от друга, без смирения и сроднения с переменами любимого, на разных дорогах, в разных жизнях.


Время обточило нас на разных станках, и наши миры стали разными.


Collapse )
child

Почти идеальный выходной день

- Эй, го-го-го, пододи! - звонкий голосок моего сына разносится над полупустой субботней улицей.
Топ-топ-топ-топ - торопливо шлепают по асфальту маленькие ножки. - Они не успевают за телом, и я ловлю Алешку почти над самой землей ("Ак-куа..." -выговаривает мне обиженный ребенок). Мы бежим, бежим и все же не успеваем: повозка, запряженная «го-го-го» двигается всяко быстрее, и вот уже нам виден только хвост привязанного позади повозки пони.
- Эй, го-го-го, пододи! - уже чуть не плача, продолжает кричать Алешка. Я беру его на руки, целую, потом приседаю и ставлю сына на землю: «Посмотри, Алеша, - автобус («атобУ» - согласно кивает Алешка), сейчас мы сходим в магазин, купим тебе булочку и поедем домой на автобусе, хорошо?"
- Бу! - решительно вещает мой сын и тянет меня вперед. Однако через какое-то время я слышу, как он тихонечко и жалобно шепчет: «Эй... го-го-го... пододи-и?» И хлюпает носом.
Collapse )
poems

о, этот 2002 год... -:))

Я снова улетаю далеко
и ты уехал, - в сотый раз совпало. –
Тебе в дорогу я коснусь легко
стекла в пыли Казанского вокзала. –
Дождь ночью постучит в твое купе
и незаметно смоет след от пальцев…
Я ж в это время где-то «на крыле»
пишу тебе все это, может статься. –

О, эти расстояния любви:
тебе – в Самару – поезд жигулевский
и девять тысяч над землей мои,
и невозможность наших перекрестков,
и расставаний частых суета, -
аэропорта запах и перрона,

(Когда вернешься, я отвечу «да».)

и вновь на пальцах пыль стекла вагона…

01-02.07.02г.
Kolombina

Ангел, где ты? -:))

Мой ангел-хранитель в юности явно был купидоном. Эдакий пухленький амурчик из хорошей семьи. – Отчаянный шалун, а, проще говоря, мелкий хулиган и разгильдяй.
Поэтому, когда однажды первого апреля его обязали к середине января подобрать подходящую душу, указание было воспринято как покушение на свободу личности и благополучно забыто вплоть до назначенного срока.
Но не все в моей жизни тогда еще зависело от него, и 16 января на свет появился-таки младенец – женского пола. – Эта первая шпилька была предназначена озорником моему отцу, - родитель страстно желал сына.
Ангелы, как известно, живут гораздо дольше людей (точный срок установить пока никому не удавалось), потому и мудрел мой покровитель несколько медленнее, чем росла я. Этим, наверное, и объясняются некоторые весьма и весьма курьезные случаи, происходившие вплоть до момента нашего общего с ним и вполне резкого взросления – моих 16-ти лет.
Последней шуткой, знаменующей прощание с детством, было получение мной паспорта с датой выдачи 1 апреля.
Ко всем последующим жизненным случайностям обязательным приложением являлся «юмор ситуации». - Правда, осознать его получалось далеко не сразу: моего купидона накрыло штормовой волной переходного возраста.
Со временем я научилась четко отслеживать подростковые капризы своего хранителя и относилась к ним с пониманием. Тем не менее, с приближением каждого следующего 1 апреля, я старалась четко распланировать этот день, чтобы просчитать все возможные варианты ангельского внимания. Все труды, как водится, пропадали даром.
И в этот раз ничто не предвещало особых отклонений от однажды заведенного порядка. Правда, весь год мой ангел вел себя, как и полагается хранителю: убирал облачность при взлете и посадке самолетов, отвлекал внимание контролеров в троллейбусе и подавал мне чью-нибудь руку, помогая на скользком спуске. Но я точно знала, что это не помешает ему отметить столь памятную дату.
Утро вполне определенно предсказывало направление мыслей моего насмешника: кто-то рассеянный поливал город через мелкое сито. Предполагая все, что угодно, я, упаковавшись в плащ и запасшись зонтом, шагнула в первое апрельское утро.
Ничего не произошло. Ну, то есть ничего, что можно было бы очевидно расценить как «внимание сверху». День начинался без эксцессов.
Глядя в сероватую неопределенность за окном троллейбуса, я рассудительно говорила себе, что и у ангелов бывает совесть: нельзя же портить подопечным весь день, - прямо с утра. В этот момент внутренний голос ехидно вставил: «Но это совершенно не помешает им воспользоваться оставшейся частью суток».
Всё рабочее время было наполнено краткими взглядами на часы и настороженным ожиданием какого-либо выверта в стандартно текущем распорядке. – Напрасно.
Заранее приготовившись к вечерней стирке плаща, я выскочила с работы. – Но водители были вежливы и медлительны, и лужи, образовавшиеся от утренней мороси, остались нетронутыми. Даже троллейбус умудрился открыть двери точно над уже подсохшим асфальтом. И, что было совершенно необъяснимо, в нем не оказалось ни контролеров, ни так мною нелюбимых теток с пронзительными голосами.
Пути до дома оставалось каких-нибудь двести метров.
Острие солнечного света, просочившееся сквозь низкую облачность, насмешливо пощекотало затылок. – Ну, точно! – сидит, наблюдает за моими терзаниями и, прикрывшись крылышками, тихонько хихикает, чтобы не засекли. – Поросенок!
В глубине души затеплилась надежда, что сегодня ему будет достаточно моих испорченных нервов. Не тут-то было.
Резкий визг тормозов заставил меня облегченно вздрогнуть: наконец-то! – Парой метров ранее остановился новенький красный запорожец. – Выбор машины несколько озадачивал: мой ангел всегда отличался отменным вкусом, и тут – на тебе!
Взъерошенная тетка, разбрызгивая метров на двадцать счастье и непонимание облаков, рванула наперерез: «Девушка!»
Я, нацепив вежливую улыбку, обреченно обернулась: «Да?»
- Вы не замужем?
Честно говоря, постановка вопроса смутила меня настолько, что удержаться от взгляда наверх – «это точно ты?!» - было просто невозможно. – В облаках скакнул солнечный зайчик – он.
- Нет.
И тут тетка, разве что, не подпрыгнув от радости, выхватила из-за спины белый букет – весь в каких-то ленточках и рюшечках: «Счастья Вам, девушка!» и, не дожидаясь моей реакции, метнулась обратно к своему авто.
Наверное, мой мозг, весь день увлеченно двигавшийся в одном и том же направлении, оставил очень четкий тормозной путь. – И разворачивался, наверное, он тоже с трудом. Во всяком случае, то, что это – свадебный букет дошло до меня секунд через несколько.
Откровенно насмешливый сноп солнечных лучей стал декорацией моему «просветлению». И, уже не сдерживая облегчения и радости, я, смеясь, подставила ему лицо. – Весна.
С первым апреля тебя, повзрослевший Купидон.
Kolombina

С днем рождения тебя, Наталья

28 июля 2002 года, солнечное, жаркое, душное воскресенье. Я спешу на день рождения Наташки Шумик. –
Мы знакомы с ней ровно 10 лет. И никакая она давно уже не Шумик. – Уже три года как у нее другая фамилия. Уже два с половиной года Артемке. Уже в марте от нее ушел муж, и в позапрошлый четверг она-таки решилась с ним разводиться.
Но он там будет. – Потому что сегодня особенный день – сегодня ей 25.
Еще в начале июня она сказала: «Ты помнишь, что 28 июля у меня день рождения? Тебя трудно застать в Москве, но постарайся прийти, я приглашаю тебя заранее.» И я пообещала.
И вот сегодня я еду до метро Теплый стан, выхожу из последнего вагона и, нацепив абсолютно черные очки, сажусь в маршрутку с номером 500 и замираю на переднем сидении. –
Жарко, душно. –
Внутри натягивается струна, не струна даже, а толстенная жила – все натягивается и натягивается…
По спине побежала первая струйка. Едем.
«Северное Хованское кладбище. Участок 255. Мы будем ждать тебя в 11» - это Алексей, муж. – Успеваю.
Солнце обливает голову и плечи расплавленным металлом. – Вижу себя будто со стороны: немного скованная, но быстрая походка и, видно, очень тяжелый рюкзак. – В нем шесть роз. Наталья любит розы.

Здравствуй, моя девочка.
У тебя сегодня день рождения и я не буду плакать. Очень постараюсь не плакать.
Сегодня мне проще говорить с тобой – меньше народу и ничто не мешает мне подойти поближе. И не нужно стоять за спиной твоего мужа, вцепившись в его предплечья, и удерживать, удерживать его – здесь, с нами.
Знаешь, мне все кажется, что 22, в понедельник, ты спокойно доехала до Москвы, поставила на стоянку около какого-то неизвестного мне вокзала машину, купила билет и села в поезд. И в последний момент, перед тем, как уехать, перед тем, как навсегда отключить телефон, ты попрощалась с нами, - с теми, кто не успел тебя проводить. И простила нас. Всех.
Артем уже все знает.
Ему никто ничего не говорил, но он знает. – Он подходит на детской площадке к наполовину врытым в землю шинам, говорит «Мама Наташа», смотрит на небо, улыбается и спокойно отходит.
Ну вот, плачу. Извини. – Это я просто соскучилась, а ты даже адреса не оставила.

Алексей протягивает мне какие-то фотографии: дорога, поворот на Троицк, следы шин на шоссе, покалеченный столб в сторону «от Москвы» (- Но она же ехала _в Москву!_) и совершенно незнакомая половина машины – заднее сидение и багажник, передняя ее часть занимает сантиметров 20. –
И я начинаю понимать, почему мне так страшно было видеть это лицо – абсолютно непохожее: другой нос, брови, даже косметикой такой она никогда не пользовалась!, почему так долго прятали под покрывалом знакомые расцарапанные кисти рук…
Натальи там просто не было.

Она мерещилась мне в толпе одетых в черное женщин: походка, поворот головы, движение руки, голос…

- Знаешь, 21-го в воскресенье я прыгал с парашютом. – Я – с неба на землю, а она в понедельник – с земли на небо… - задумчивый голос Алексея.
- Ты проверил, там хорошо?
- Да, ей там понравится.

Она светло и немножко грустно улыбается где-то далеко, куда ходит поезд только с одного вокзала, адреса которого я не знаю…